Как сделать буквы как в поле чудес

Как сделать буквы как в поле чудес

Спасибо всем, кто помог с оплатой сервера! Благодаря вам сервис продолжит работу.

Генератор мемасиков

П О Л Е Ч У Д Е С

Последние мемасики

Всего мемасиков: 101530

Помощь проекту

Статистика

Обновляется раз в сутки

Топ 10 слов

1. . (7)
2. Дж_с (6)
3. флюгегехаймен (5)
4. _а_а_ (4)
5. Анал (4)
6. _сколочно-фугасный (4)
7. __об___зац__ (4)
8. фашизм (3)
9. Каблуков (3)
10. git rebase (3)

Топ шаблонов

195

33

29

25

20

19

14

11

11

10

Загружена своя картинка 10

8

7

6

Как сделать буквы как в поле чудес

Наталья Чубаева 07.06.2016 13877 5

Чубаева Наталья Николаевна,
воспитатель группы продлённого дня
первой квалификационной категории
МОУ «С(К)ОШИ №4»
города Магнитогорска
Челябинской области, 2016

Мастер — класс
Тема: «Создание игрового поля к игре «Поле чудес» в программе MS Power Point 2010»

Каждый из нас знаком с телевизионной программой «Поле чудес». На протяжении долгих лет эта игра вызывает интерес, как у взрослых, так и у детей. Суть игры «Поле чудес» заключается в том, что в ней дается какое-либо описание или определение, по которому нужно угадать слово (или словосочетание). Игра способствует развитию логического мышления у детей, вниманию, памяти, расширяет кругозор и словарный запас учащихся.

Цель: познакомить коллег с пошаговой инструкцией по созданию интерактивной презентации к игре «Поле чудес» в программе PowerPoint
Задачи:

Познакомить коллег с новыми возможностями программы PowerPoint.

Разъяснить способы настройки анимации для появления букв на табло в игре «Поле чудес» в любом порядке.

Предполагаемый продукт деятельности

Этапы создания игрового поля к игре «Поле чудес» программе MS Power Point.

Шаг 1
Открываем программу Microsoft Office PowerPoint на компьютере и создаём титульный слайд. Выбираем фон для презентации из заранее подготовленной папки «Картинки фоны для презентации». На первом слайде пишем название и тему игры. В моём случае «Эти забавные животные». Мой титульный слайд выглядит так:

Шаг 2
Создаём второй слайд. На втором слайде на панели меню «Вставка» выбираем кнопку «Фигуры», затем в появившемся списке выбираем «Скругленный прямоугольник». Вставляем выбранную фигуру квадрата в слайд и растягиваем его, чтобы получился прямоугольник, заливаем его другим цветом через панель «Заливка». В полученном прямоугольнике пишем текст «1 тур».

Шаг 3

В панели меню «Вставка» снова выбираем «Фигуры» затем Скругленный прямоугольник (либо любую другую фигуру) вставляем в слайд ниже под пунктом 1. Изменяем цвет этой фигуры, как описано в «Шаге 2».

Шаг 4
В получившемся голубом квадрате наводим курсор мыши на середину и пишем первую букву вашего слова. В моём случае это буква М.

Шаг 5
Настраиваем анимацию для фигуры. Кликаем по ней левой кнопкой мыши так, чтобы выделить только фигуру. На панели «Анимация» нажимаем «Настройка анимации», затем «Добавить эффект», «Вход» и выбираем любой эффект входа. Я выбрала «Масштабирование». Настраиваем начало показа С предыдущим.

Шаг 6
Затем настраиваем Анимацию для Буквы М «Масштабирование» — «Запускать щелчком — «После предыдущего». Далее копируем фигуру, наводим курсор мыши на скопированной фигуре, выделяем букву М и вместо неё пишем букву Е. И так до тех пор пока не получим слово «медведь». После того как выполнили анимации ниже вставляем заранее подготовленную в папке картинку с медведем, вставляем в слайд и настраиваем анимацию по щелчку после предыдущего.

Затем дублируем слайд и те же шаги используем для создания игрового поля для второго тура. Желаю вам удачи!

Другие мастер-классы пользователя

• Как защитить собственный текстовый документ от редактирования в программе Microsoft Word 2010
• Рисование 3D объекта (шара) в программе Microsoft Office Power Point
• Поиск и скачивание картинки по цвету и размеру в поисковой системе Яндекс
• Преобразование презентации в видеофайл
• Как загрузить видео на Ютуб (YouTube)
• Как изменить направление текста в документе в программе Microsoft Word 2010
• Как на сайте УчПортфолио создать опрос
• Создание мультфильма в программе MS Power Point
• Как на сайте УчПортфолио познакомиться с формой оформления комментариев и правильно их написать
• «Как определить, с какого ресурса заимствовано изображение»

И снова поле чудес. Прочитать все буквы, но не угадать слова. Ответ на рецензию профессора Власова В. В Текст научной статьи по специальности «Ветеринарные науки»

Текст научной работы на тему «И снова поле чудес. Прочитать все буквы, но не угадать слова. Ответ на рецензию профессора Власова В. В»

Ответ на рецензию профессора Власова В.В.

И снова поле чудес. Прочитать все буквы, но не угадать слова

1 Федеральный научно-клинический центр детской гематологии, онкологии и иммунологии (ФНКЦ ДГОИ) им. Дмитрия Рогачёва» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Москва, Россия

2 Российский национальный исследовательский медицинский университет (РНИМУ)

им. Н. И. Пирогова Министерства здравоохранения и социального развития Российской

Федерации, Москва Россия

Со смешанными чувствами прочел отзыв на свою статью, написанный профессором В.В. Власовым от имени редакции журнала.

С одной стороны, меня поразило, что отзыв на мою статью дал ни много ни мало сам Президент Общества специалистов доказательной медицины. Это, безусловно, льстит самолюбию.

Однако, с другой стороны, содержание отзыва вызывало у меня чувство глубокого разочарования в своих способностях при помощи печатного слова донести собственную мысль до окружающих. И, да простит меня редакция, в способностях членов редакционной коллегии выбраковывать столь неудачные по форме изложения статьи, не позволяющие даже столь уважаемым специалистам понять содержание написанного. Хотя, вполне возможно, на моем примере члены редакционной коллегии просто решили раз и навсегда показать, что врачам «с улицы» не стоит лезть в области им неизвестные и относящиеся не к рутинной лечебной работе, а к материям высшим и малопонятным для простого врачебного разума. И если уж решится «уличный врач» затронуть проблемы доказательной медицины, то должен делать это лишь методом благоговейного восприятия спускаемых свыше «потребителям с улицы или из больницы» «простых индексов, вроде доверительного интервала и числа пациентов, подвергаемых лечению на один предотвращенный исход (ЧПЛП, ЫЫТ)».

И ведь во многом это абсолютно справедливо -нельзя быть специалистом во всех областях медицины. Однако я все же попытаюсь пояснить, то, что так неудачно и непонятно изложил в своей статье, пусть даже для этого мне придется вновь залезть со своим свиным рылом в калачный ряд доказательной медицины.

Начать хотелось бы с банальных вещей. Кто, как не Президент Общества специалистов ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ

МЕДИЦИНЫ, должен относиться к доказательствам любого утверждения с особой трепетностью. И понимать, например, что приведенное в рецензии утверждение об отсутствии в Регистре лекарственных средств России показаний к применению доксорубицина гидрохлорида, может быть легко проверено любым умеющим читать человеком. Показания к использованию доксорубицина можно без особого труда найти на сайте Регистра лекарственных средств России (http://www.rlsnet.ru/mnn_index_ id_99.htm#primenenie—veshhestva-doksomЫcщl. Если же глубокоуважаемый Василий Викторович имел в виду другой перечень лекарственных средств, относящийся к ведению Минздрава России (http://grls.rosminzdrav.ru/ GRLS.aspx), действительно не приводящий обобщенных рекомендаций, а предоставляющий лишь сканы инструкций к отдельным препаратам, то необходимо было бы указывать правильное название этого источника: «Государственный РЕЕСТР лекарственных средств» (хотя и в этих сканах с легкостью можно найти показания для использования доксорубицина гидрохлорида). Именно для этого в научных публикациях обычно и указываются источники информации, за обилие ссылок на которые меня пожурил рецензент (никогда раньше не думал, что ссылки на источник информации являются недостатком научной статьи). Внимательный читатель, как нам кажется, самостоятельно увидит и другие области рецензии, которые критикуют статью за то, чего в ней на самом деле нет или содержат легко проверяемые утверждения, не совсем соответствующие действительности.

Мы же перейдем к привычному в отечественной практике разделу благодарности за работу, проделанную рецензентом при изучении статьи (диссертации, доклада и т. д).

Я, безусловно, благодарен профессору Власову за разъяснение различий между качественными и количественными показателями. И так же, безусловно,

восхищен утверждением о том, что если в хорошо организованном (с точки зрения доказательной медицины) клиническом исследовании препарат хоть немного (но статистически значимо) улучшил результаты лечения, измеряемые временными величинами, то он обязательно помог всем больным, его получавшим: «Так, если мы рассматриваем исходы как качественные, то получается, что если на одном лечении долее 10 лет выживают 60 %, а на втором — 70 %, то пользу получают только 10 %. В действительности в таких ситуациях пользу получают все пациенты на втором лечении. Просто у одних выживание увеличивается с 6 до 8 лет, у других — с 4 до 9, а у 10 % — до 10 лет. Предполагать, что остальные пациенты (90 %!) на лечении вторым препаратом пользы не получают будет большим упрощением». Однако хотелось бы подтверждений подобному высказыванию!

В противном случае я не знаю, что делать с этой информацией, рассматривая, например, исходы при проведении сердечно-легочной реанимации — СЛР (кстати, такие же «качественно — количественные» -больной либо жив спустя определенное время после начала СЛР, либо признан умершим спустя определенное время после ее начала). Без проведения СЛР медиана выживаемости составит 0, при проведении — дни. Если подходить из вышеизложенного утверждения, то при наличии доказанного выигрыша на всю группу каждый пациент, подвергшийся СЛР, выигрывает от этой манипуляции, хотя бы чуть-чуть. Поэтому можно проводить СРЛ и лицам, найденным спустя неделю или месяц после смерти — ведь «на круг» выигрыш все равно будет статистически значимым. Главное, чтобы в основе заключения лежало исследование, проведенное по всем формальным правилам доказательной медицины — рандомизация, слепой анализ результатов, анализ по намерению лечить, соответствие критериям отбора и т.д. Хотя, уж простите, как подсказывает простой врачебный опыт, лица с явными признаками трупного окоченения от проведения СЛР не выигрывают ни секунды. Возможно, есть заболевания, при которых лечение любым потенциально эффективным препаратом в той или иной мере действительно помогает всем или почти всем -чесотка, ринит, даже сахарный диабет или, например, эссенциальная артериальная гипертензия, где лекарственные препараты, подходящие европейцам, хуже помогают африканцам, но все же помогают. Но то, что хорошо подходит для чесотки и насморка, иногда неприменимо к другим болезням.

Еще раз хотелось бы выразить свое восхищение познаниями рецензента в области онкологии, позволяющими ему сделать столь блестящий и далеко идущий вывод: «Препараты с избирательным действием, т.е. помогающие одним пациентам, и не помогающие другим, конечно, есть, в том числе и среди онколо-

гических. Однако, такие препараты — не правило, а исключение». Однако, как ни странно, большинство специалистов в области онкологии придерживаются другого мнения (прошу прощения, что не привожу ссылки, но они заняли бы по объему больше, чем вся эта публикация).

Для онколога это утверждение звучит, пожалуй, примерно так же, как утверждение о том, что антибиотики помогают при пневмонии. Безусловно, можно давать всем больным с диагнозом «пневмония» ме-ропенем и в больших доказательных исследованиях препарат будет однозначно эффективнее, например, триметоприм-сульфаметоксазола. И если наша цель

— сбыт меропенема или очередное подтверждение незыблемости принципов доказательной медицины, то обе цели можно считать достигнутыми. Жаль, что этому иногда будут мешать врачи, которые, несмотря на наличие доказательств I уровня достоверности, будут спрашивать о том, нет ли возможности как-то повлиять на судьбу больных с пневмоцистной пневмонией, «выздоравливающих» на фоне терапии меропенемом как мухи.

Именно поэтому, в показаниях к противоопухолевым препаратам не звучит просто диагноз «рак» или «злокачественная опухоль». Оказывается, что препараты, эффективные у больных с одними опухолями совершенно не эффективны у больных с другими. Разумеется, если включить в большое, хорошо организованное, рандомизированное, контролируемое, двойное слепое исследование III фазы тысяч 50 (а лучше 100) больных «любым раком» и сравнить в рамках этого исследования, например, доксорубицин и 5-фторурацил, то окажется, что доксорубицин эффективнее. С точки зрения доказательной медицины в вышеприведенной трактовке об универсальности выигрыша от лечения подобное исследование будет свидетельствовать о том, что все больные хоть немного выиграли от применения доксорубицина, и он должен занять место 5-фторурацила, как препарат более эффективный. Безусловно — ФОРМАЛЬНЫЕ причины для принятия такого решения будут соблюдены неукоснительно — критерии отбора, рандомизация, ослепление, анализ по намерению лечить, информированное согласие, репортирование побочных эффектов и т.д. «Наилучший» препарат получит максимально широкий из возможных рынков сбыта — «рак всего, чего только можно себе представить». Однако с точки здравомыслящего врача это будет неправильное применение правильного метода оценки эффективности (рандомизированного, контролируемого, двойного слепого и прочее, и прочее, и прочее исследования)

— просто среди «всех раков» больных, отвечающих на 5-фторурацил меньше. Но при этом есть больные, абсолютно не выигрывает от применения доксорубици-на, но отвечающие на 5-фторурацил.

Разумеется, это весьма упрощенный пример, иллюстрирующий последствия рекомендаций не гоняться за «золотыми пулями» и не проводить исследования «на группах пациентов, подвергнутых тщательному отбору для того, чтобы показать максимально большой эффект и быстрее получить одобрение на маркетинг», в результате которых «получаются результаты, которые неприложимы к большинству больных (обо-бщаемость или внешняя валидность мала)». Хотя, здесь глубокоуважаемый рецензент, как нам кажется, несколько лукавит и смешивает два совершенно разных понятия — сужение группы больных до близкой к однородной (это как раз относится к формальным критериям, необходимым для маркетинга, регистрации т.д.) и отбор больных по признакам, предсказывающим эффективность или неэффективность лечения. Возможно, это обусловлено желанием рецензента максимально упростить представление о проблеме, дабы сделать его понятным простым врачам, но как говорил А. Эйнштейн: «Всё следует упрощать до тех пор, пока это возможно, но не более того». Даже простому уличному врачу на уровне бытовой логики понятно, что не стоит рассматривать как величины одного порядка прецизионно узкие критерии отбора в исследование (возраст, общее состояние, сопутствующие заболевания, число детей, тембр голоса, цвет глаз и диаметр лысины) и, например, необходимость наличия сахарного диабета I типа при проведении исследования по сравнению двух видов инсулина. Наличие инсулинзависимого диабета — критерий выбора «золотой пули», обеспечивающий возможность лекарства «инсулин» работать эффективно, а вот цвет глаз, количество детей и размер лысины — это «сужающие критерии отбора», так необходимые для создания однородной группы и получения быстрых результатов и регистрации.

Но, к сожалению, многие специалисты в области доказательной медицины зачастую видят лишь ту самую формальную сторону «золотой пули», придумывая все новые и новые (хотя, как показывает практика, не очень эффективные) барьеры, ограничивающие возможность экстраполяции данных исследований с «зауженными» критериями отбора на генеральную популяцию. И это абсолютно правильно — так и должно быть, нельзя огульно применять препараты, эффективность которых показана в группе абсолютно сохранных молодых больных, в популяции тех, кому «за 90» и «за 2 инфаркта и 3 инсульта». Но, увы, они не видят или не хотят замечать того, что абстрактный инсулин начинают использовать и испытывать «при повышении сахара в целом». Ведь больных с «повышенным сахаром» на порядок больше, чем больных с инсулинозависимым диабетом.

Впрочем, не буду трогать другие области медицины, в которых не являюсь специалистом, т.к. при-

меров достаточно и в онкологии. С одной стороны, несмотря на огромный штат контролеров и регистраторов от правительства и медицины, узкие критерии отбора как применялись, так и применяются при проведении клинических исследований (что не мешает в последующем официально или не официально расширять показания к применению). А с другой, факторы, позволяющие действительно предсказать эффективность препарата и отобрать на лечение именно тех больных, которые от него выиграют, ищутся и используются крайне неохотно. И это абсолютно понятно — кому же (кроме больных и врачей) хочется, чтобы диагноз «рак молочной железы» с заболеваемостью только по РФ в 55 тыс. новых случаев в год «распался» на 100 или даже 1000 редких заболеваний, схожих между собой лишь анатомической локализацией опухоли (молочная железа), но требующих терапии разными препаратами. Ведь в результате рынок сбыта препарата снизится с 55 тысяч «универсальных» раков молочной железы, до 55-550 раков молочной железы с конкретными мишенями для противоопухолевой терапии. И пусть даже выигрыш от лечения в селектированной группе больных окажется в десятки раз выше, чем от лечения усредненного рака «универсальным» препаратом, при нынешней системе и цене клинических испытаний этим препаратам не суждено будет появиться — их цена, во многом обусловленная именно вложениями в клинические испытания, будет неподъемной. Одно дело «разложить» миллиарды долларов, затраченных на испытания, на десятки и сотни тысяч «потребителей», другое — просто на десятки и сотни.

И усилия специалистов доказательной медицины, исповедующих лишь формальный подход к оценке исследований, к нашему огромному сожалению превращаются в громкий «пшик», т.к. при современной стоимости клинических испытаний массовое внедрение орфанных препаратов представляется маловероятным. Зато подмена понятий в рамках общепринятых правил игры происходит постоянно. Вы хотите широкие критерии отбора — пожалуйста! Мы включим в наше исследование наиболее широкую группу пациентов, т.к. ожидаем, что кому-нибудь из них лечение поможет (при этом правда, все равно обговорив размер лысины и общее состояние в критериях включения, дабы получить ожидаемый результат побыстрее). Но мы не будем обговаривать, что наш новый препарат с известным механизмом действия будет применяться только у больных, у которых есть предпосылки для реализации этого механизма. Мы будем исследовать наш препарат при раке молочной железы «в целом» (а не при раке молочной железы, несущем мишень для препарата), при раке толстой кишки, раке легкого. Если мы правильно рассчитали, то среди общей популяции больных ра-

ком молочной железы (легкого, толстой кишки или желудка) найдутся те, кто ответит на наш препарат. Мы будем исходить как раз из того, что если в исследовании соблюдены все ФОРМАЛЬНЫЕ критерии, то даже небольшой выигрыш является доказательством эффективности НА ВСЮ ГРУППУ. Во всяком случае, пока не доказано обратное (т.е. не выделены больные, которые от нашего чудесного лечения не выигрывают). Но кто же будет это обратное доказывать — ведь для этого нужно провести еще одно (а может быть и не одно) исследование, которое будет стоить еще дороже. Правда проведение такого исследования может быть инициировано грозным окриком со стороны регуляторов, сенсибилизированных в том числе и специалистами в области доказательной медицины. Но, увы, пока их усилия ограничиваются как раз попытками сохранить существующую систему клинических испытаний, регистрации и доказать врачам «с улицы», что новое лечение, одобренное на основании разработанных ими же критериев, помогает всем «но по чуть-чуть».

Вот, например, исследование, доказавшее преимущества адъювантной терапии одним из ингибиторов ароматазы (летрозолом) по сравнению с тамоксифеном при раннем раке молочной железы. Между прочим — регистрационное исследование. Блестящее (действительно блестящее) с точки зрения доказательной медицины: включено более 8 000 больных, двойное ослепление, четкие критерии включения и исключения, хорошая прослеженность и т.д. Но давайте посмотрим на результаты (рису-нок).1 Возможно, кто-то и увидит здесь очевидный и четкий выигрыш у ВСЕХ больных, получавших летрозол. Но я, увы, этого выигрыша не вижу. Я вижу лишь, что >80 % больных, медиана возраста которых на момент начала лечения составляла 61 год, на терапии более дешевым препаратом предыдущего поколения (тамоксифен) живы без признаков возврата заболевания или рака второй молочной железы. Учитывая, что бессмертие пока еще не включено в список достижений медицины, очень многие из них умрут так и не дожив до возврата болезни. В исследовании, включившем 8000 больных, в группе тамоксифена было отмечено лишь на 77 неблагоприятных событий больше, чем в группе летрозола. И это при том, что под отрицательным событием понимались не только смерть или рецидив болезни, но и развитие другой опухоли или рака второй молочной железы. Так сколько же больных выиграли от назначения новой терапии? С р = 0,003 трудно спорить — результат научно доказан, летрозол дей-

1 The Breast International Group (BIG) 1-98 Collaborative Group. A Comparison of Letrozole and Tamoxifen in Postmenopausal Women with Early Breast Cancer. N Engl J Med 2005; 353:2747-2757

ствительно эффективнее тамоксифена в отношении безрецидивной выживаемости. Более того, в редакционной статье, предваряющей данное исследование, было сказано, что ингибиторы ароматазы явились триумфом трансляционной онкологии! Но помогли ли он всем больным без исключения жить дольше, чем на терапии тамоксифеном? И куда же девать внутреннее ощущение того, что стастисти-ческая значимость и соблюдение всех принципов доказательной медицины расходятся с тем, что ты видишь собственными глазами.

Безрецидивная выживаемость больных ранним раком молочной железы, получающих адъювантную терапию летрозолом и тамоксифеном (исследование BIG I-98).

Но, может быть, что-то поменялось, ведь это исследование было инициировано еще в 1998 г., да и летрозол даже в лучшие годы (до снятия патентной защиты) не стоил более 100 долларов на месяц лечения. Да, поменялась цена. Современные препараты, применяемые с той же целью и дающие сопоставимый по магнитуде выигрыш в выживаемости, стоят уже 3-4-5 тысяч долларов на месяц лечения. С учетом того, что технология их производства не стала значимо дороже, возникает вопрос — откуда же берется такая цена.

С 1999 по 2005 гг. средняя стоимость R&D для выведения одного лекарства на рынок возросла со 100 миллионов до 1,3 миллиардов долларов США (при приведении покупательной способности доллара к единой величине 2000 года).2 При этом если брать совокупные расходы компаний на R&D всех препаратов, разрабатывавшихся компаниями, входящими в организацию Pharmaceutical Research and Manufacturers of America, цена исследований III фазы составляла 40 %

2 Growing protocol design complexity stresses investigators, volunteers. Tufts Center for the Study of Drug Development, Impact Report 10, No. 1 (2008)

от затрат на R&D.3 С учетом того, что до III фазы доходят в среднем лишь 1-2 препарата из 10, то стоимость III фазы для успешных препаратов составляет >90 % от всех вложений в их R&D. Напрашивается неприятный вывод — при не сильно изменившейся стоимости поиска и разработки препарата, его производства и т.д. львиную часть расходов забирают «регуляторные» испытания. И их стоимость постоянно растет, а вот «эффективность» остается прежней. Научный поиск заменяется соревнованием команды статистиков и специалистов в области планирования исследований. Побеждает та команда, которая смогла точно просчитать, сколько же нужно пациентов и каковы должны быть критерии отбора, чтобы показать заветные р

Разумеется, ни врачи, ни наши пациенты, ни государство не хотят, чтобы препараты с недоказанной эффективностью и безопасностью попадали на наш рынок (или на рынок любого другого государства). Рассказы о корвалоле, валокардине, вобензиме и т.д. кочуют из выступления в выступление, и всякий раз убедительно демонстрируют необходимость клинических испытаний (хотя все эти препараты так и остаются на прилавках наших аптек, несмотря на титанические усилия отечественных специалистов в области доказательной медицины). Однако является ли сложившаяся система клинических испытаний оптимальной? И не слишком ли дорого мы стали платить за то, чтобы очередной корвалол или эссенциальные фосфолипиды не попали на прилавки аптек (а они, кстати, все равно появляются).

Было бы очень интересно провести фармакоэ-кономический анализ эффективности применения доказательной медицины в текущей ее редакции. Стали ли мы , благодаря этим гигантским вложениям «больше лучше одеваться», как говорила небезызвестная Светлана Курицына из г. Иваново. Стоимость исследований возросла более чем в десять раз (при этом, наибольшую часть этой стоимости составляют расходы именно на формализованные исследования III фазы, несущие в основном лишь регистрационную роль). Насколько безопаснее и эффективнее стали препараты, допускаемые на рынок, за это время? Насколько снизился отзыв препаратов на постмаркетинговом этапе, насколько удалось избежать появления данных о токсичности лекарств, получаемых уже после их запуска на рынок (т.е. не распознанных на этапе многотысячных исследований III фазы). На что же идут эти миллиарды долларов и сопоставимы ли затраты «на форму» с получаемым результатом «по содержанию»? И если бы сейчас, в эпоху про-

3 Pharmaceutical Research and Manufacturers of America, PhRMA Annual Member Survey, 2011.

должающегося расцвета доказательной медицины, появилась бы организация, контролирующая контролеров, то было бы очень интересно прочитать фар-макоэкономический анализ «затраты/эффект» современной системы клинических исследований. Какой же прирост QALY был получен благодаря повышению стоимости клинических исследований примерно в 10 раз? И проходит ли он границу в 3 подушевых ВВП за QALY?

Однако суть даже не в этом.

О чем же была моя статья? О том, что доказательная медицина — лженаука и ее нужно запретить? Я никоим образом не покушаюсь на тезис о том, что эффективность любого лечения должна быть исчерпывающе доказана. Вопрос в том — что и как мы доказываем. Можно привести пример моей статьи. Судя по заключению редакции, по форме она абсолютно подходит критериям журнала — правильно расставлены запятые, оформлены ссылки и т.д. Однако, по сути она оказалась абсолютно не эффективна, если даже в столь образованном и безусловно уважаемом рецензенте вызвала лишь заключение о том, что клиницисты никогда не дорастут до возможности говорить со специалистами доказательной медицины на одном языке.

Может быть о том, что клиницисты знают больше об организации и интерпретации клинических исследований? Опять же — нет.

Статья была о том, что мы решаем одну задачу, но обладаем разными частичками пазла. И необходимо собираться за одним столом, где каждый внесет свою толику знаний. О том, что ни форма, ни содержание не могут обойтись друг без друга — главное, чтобы они друг другу не мешали. Увы, пока подобного стремления не наблюдается. Так же яростно, как фармацевтические компании отстаивают свою возможность работы «по площадям» для обеспечения максимального рынка сбыта, многие специалисты в области доказательной медицины отстаивают свое исключительное право быть лишь контролерами и надзирателями, определяющими правила игры, а не участниками процесса, называемого борьба за жизнь и здоровье пациентов.

В конце-то концов, если говорить на понятном для всех языке, система клинических испытаний — это инструмент. Как, например, микроскоп — это инструмент диагноста в области патоморфологии или микробиологии. Но тот же микроскоп можно использовать и для забивания гвоздей в стены палаты инфекционного или патологоанатомического отделения (формально, это ведь тоже использование в рамках системы здравоохранения). Однако если вдруг после такого использования микроскоп ломается, так и не улучшив результаты лечения больных, то из этого можно сделать три различных вывода:

1. Микроскопы не эффективны и не должны использоваться в медицине

2. Для повышения эффективности и надежности микроскоп должен быть электронным и из чистого золота (чем сложнее и дороже, тем лучше)

3. Необходимо изменить метод использования микроскопа в медицине (например, начать применять его для изучения гистологических или микробиологических препаратов)

На протяжении всей своей рецензии Василий Викторович не без успеха пытается представить меня противником использования микроскопов в медицине. Увы, вынужден разочаровать, я абсолютно ЗА использование микроскопов (и клинических исследований, и доказательной медицины). Вполне возможно, что я недостаточно хорошо понимаю устройство микроскопа, правила шлифовки линз и подгон-

ки механизмов, фиксирующих стекло, но, поверьте, пользоваться микроскопом и данными, получаемыми с его помощью, меня все же обучили. И именно поэтому мне кажется, что забивание гвоздей не лучшая область применения этого устройства, а золотое исполнение не повысит его ценность для медицины, если продолжить использовать этот инструмент для забивания гвоздей.

И, как мне кажется, за рубежами нашей Родины, застрявшей на этапе героической борьбы с корвалолом, это начинают потихоньку понимать (во всяком случае, в области онкологии). Например, все чаще начинают использовать адаптивные исследования, которые еще лет 10 назад воспринимались бы с точки зрения доказательной медицины как абсолютная ересь.

С надеждой на понимание и сотрудничество,

Как можно создать анимацию в презентации по типу поле чудес, чтобы буквы открывались не последовательно, а произвольно?

Нельзя объяснить, я то знаю как, ноо я могу показать только на видео словами невозможно!

Похожие вопросы

Ваш браузер устарел

Мы постоянно добавляем новый функционал в основной интерфейс проекта. К сожалению, старые браузеры не в состоянии качественно работать с современными программными продуктами. Для корректной работы используйте последние версии браузеров Chrome, Mozilla Firefox, Opera, Microsoft Edge или установите браузер Atom.