Как называется птица лев

Пиатэк — огненный грифон Армянского нагорья

Грифоны встречаются в мифах самых разных народов. Был собственный грифон и у древних армян — пиатэк. К сожалению, сведений об этом сказочном существе сохранилось крайне мало. Как выглядели пиатэки, чем отличались от персидских симургов и европейских альфинов, а также почему грифон стал важнейшим христианским символом, разобрался магистр АГПУ имени Хачатура Абовяна Корюн Оганян.

Кто такие грифоны

Грифон — крылатый лев с орлиными передними лапами и головой, возникший в древнегреческой мифологии. Впоследствии грифоны стали одним из христианских символов благодаря тому, что представляли собой сочетание двух величественных существ, которых христиане считали «царями» животных, что делало их правителями как земли, так и небес.

В мифологии грифоны часто наделены способностью отыскивать и охранять сокровища, поэтому они стали символизировать науку и ростовщичество. Кроме того, грифоны, так же как и драконы, охраняют пути к спасению, располагаясь рядом с Древом Жизни.

В современном представлении грифоны — это дикие и могущественные хищники, хотя встречаются грифоны, которые выполняют роль стражей, в основном, сокровищ. По большей части грифоны представляются благородными существами, которые сохраняют свою средневековую связь с явно божественными силами, однако эта связь не универсализирована. Принято считать, что их уровень интеллекта находится на уровне животных, но на некоторых картинах они изображены «умными» и способными говорить. Прослеживается любовь к золоту и негативное отношение к лошадям (иногда распространяющееся на других реальных и фантастических лошадиных существ), а также старый конфликт грифонов с циклопическими расами — аримаспами.‌‌ ‌ ‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌‌‌

Грифоном именуется не только существо с львиным туловищем, крыльями и головой орла, но и другие комбинации этих животных. Различают «львиных грифонов», то есть существ с телом льва, крыльями, иногда передними лапами орла и с головой льва, и «орлиных грифонов» — классических — с телом льва, крыльями и головой орла.

В более широком смысле слово «грифон» относится абсолютно ко всем комбинациям четвероного животного с птицей, не поддающихся конкретной идентификации. Первые изображения грифонов встречаются уже в III тысячелетии до нашей эры. Безусловно, не всех существ, сочетающих особенности птицы и четвероногого, причисляют к грифонам: есть и вполне определенные образы, четко отделяемые от грифонов, наподобие Имдугуда — «грифона наоборот». Гигантское существо Имдугуд, или Зу — частично птица, частично человек, частично животное — было важным персонажем в мифологии Месопотамии. Также следует исключить и следующего «грифона наоборот» — Анзуда. В шумеро-аккадской мифологии это посланник богов, огромная птица божественного происхождения, представляемая как орел с львиной головой (позднее, приблизительно с XIV в. до н.э. — в виде гигантского орла).

‌Необходимо затронуть тему грифонов, которые жили в Древнем Египте. Действительно, комбинация четвероногого кошачьего и птицы имеет место в египетской действительности. В образе таких существ, которые попирают лапами своих врагов, могли изображаться фараоны, однако в основном они представали с человеческой головой. Грифоноподобные существа, которые появляются в Египте в эпоху Нового Царства, иногда очень напоминают греческие изображения, но их возникновение также объясняется переднеазиатским влиянием. Нельзя не вспомнить также и о существах, чьи функции, возможно, перекликались с переднеазиатскими karubu, а внешний вид иногда весьма напоминает грифонов — это сфинксы. Как и грифоны, сфинксы были хранителями сокровищ, но в отличие от своих родственников, они имели человеческую голову и были весьма интеллектуально развитыми (вспомним известные загадки сфинкса). Следует отметить, что древнейшие изображения человекольва были обнаружены при раскопках Гебекли-Тепе и датируются X тысячелетием до нашей эры.

‌‌Классический, привычный образ грифона — существа с телом льва, крыльями и головой орла — окончательно сложился в древнегреческой культуре. Первые описания этих существ появляются именно в древнегреческой литературе. Имеющиеся данные позволяют однозначно идентифицировать этот образ и отличать его от предшественников или сходных образов. Нет никаких сомнений, что прототип грифона следует искать на Востоке — в культурах Ассирии, Вавилона и Древнего Египта.‌‌‌‌

Этимология слова

Слово «грифон» происходит от греческого Γρυψ, которое, вероятно, произошло от греческого Γρυπος, что означает «изогнутый» или «искривленный». Принимая во внимание восточное происхождение этого мифического существа, есть теории о происхождении греческого слова от ассирийского k’rub, которое означает «волшебное, чудесное существо», от которого в свою очередь произошло и древнееврейское слово «херувим» (keˇrûb). По всей вероятности, этимология слова связана и с древнеперсидским словом giriften, что означает «хватать».‌‌

‌На армянском языке грифон — արծվառյուծ: արծիվ (arciv, «орел») +‎ առյուծ (aṙyuc, «лев»).

Виды грифонов

Первая классификация по Х. Принцу (средневековый немецкий ученый):

• «львинные грифоны» — существа с телом льва, крыльями, передними орлиными лапами или только когтями орла, но с львиной головой;
• «орлиные грифоны» — тело льва, крылья и голова орла;
• «ушастые грифоны» — грифоны Древней Греции, имеющие торчащие вверх уши, шишку (холок или своеобразный рог) между глазами и ушами, который выглядит как костяной нарост, а не просто продолжение гривы.

• аксекс — древнеегипетский подвид грифона, у которого все конечности птичьи‌‌‌‌;
• грифон — крылатый лев с орлиными передними лапами и головой;
• опиникус — геральдический монстр, крылатый грифон, у которого все четыре конечности львиные‌‌‌‌;
• минойский грифон — бескрылый грифон, у которого все конечности львиные; как и опиникусы, минойские грифоны изображались полностью с львиным телом, и именно минойские грифоны считаются самыми воинственными, несмотря на их внешний вид, который, кстати, всегда был ярким, а на голове грифона часто встречались едва ли не павлиньи узоры;
• кейтонг — редкий геральдический монстр, который считается мужским (бескрылым) вариантом грифона;
• хиеракосфинкс — соколиноголовый подвид сфинксов Египта, геральдики и игровых миров.‌‌‌‌

Минойский грифон, как правило, упоминается в произведениях искусства минойской цивилизации Крита. Кейтонги берут свое начало в средневековой геральдике, при этом кейтонги отличаются шипами, заменяющими крылья (в оригинальной геральдике эти «шипы» на самом деле являются солнечными лучами). Демигриф — более поздний термин, который, как правило, применяется в фантастике ко всем бескрылым грифонам, хотя тех, кто изображен с шипами или солнечными лучами, исходящими из их плеч, по-прежнему обычно называют кейтонгами.

Итак, кейтонг или кейсонг (alce — вариант англоязычного названия) ‌‌‌‌— геральдический зверь, напоминающий бескрылого грифона и обладающий способностью изрыгать пламя изо рта. Как и у более знакомого грифона, у кейтонга тело льва, голова и передние ноги орла. Вместо крыльев у него есть шипы, обычно на спине и плечах, часто напоминающие абстракцию отсутствующих крыльев. Они обычно бывают золотого цвета, который символизирует солнце, хотя это также может быть связано с распространенным использованием золотого цвета для изображения грифонов в геральдике.

У кейтонга также могут быть и рога на голове. Этих существ иногда считают самцами грифонов, хотя в геральдическом сообществе ведутся споры о том, является ли термин «самец грифона» ошибочным для кейтонга, так как это превращает его в совершенно отдельного зверя. К тому же, если бескрылые грифоны предполагаются мужскими особями, то крылатые грифоны — женскими особами.

Впервые о кейтонге заговорили лишь в XV веке. Когда этот зверь впервые появился, не было никакого различия между ним и настоящим грифоном, поэтому они имеют много общего со средневековыми преданиями. Грифоны известны как звери-защитники, когда-то считавшиеся сторожевыми псами Зевса. Они верны, создают пары на всю жизнь и не ищут себе другого партнера, если их партнер погибает. Кроме того, как сочетание орла, царя птиц, и льва, царя зверей, они считаются царственными существами. Они яростны в бою и скорее умрут, чем сдадутся врагу. Неясно, разделяют ли кейтонги неприязнь грифонов к лошадям.

‌‌‌Орлиная часть состоит из головы, увенчанной ослиноподобными ушами (а иногда и рогами), оперенной шеи и груди, а также оперенных орлиных лап. Особенностью львиной части тела является то, что она во многих местах прорастает пучками золотых рогообразных шипов.

Симург — мифическое существо в иранской мифологии, царь всех птиц. Изображения и предания о симурге обнаружены в источниках всех периодов развития иранского искусства, а также в иконографии Грузии, средневековой Армении, Византии и других регионов. Персидское слово симург происходит от среднеперсидского sēnmurw. Слово «симург» было заимствовано армянским языком — «сирамарг» (սիրամարգ) — «павлин».

Симург изображается в иранском искусстве как крылатое существо в форме птицы, достаточно гигантское, чтобы унести слона или кита. Он выглядит как павлин с головой собаки и когтями льва — иногда, впрочем, и с человеческим лицом. Симург по своей сути доброжелательный и однозначно женского пола. Будучи частичным млекопитающим, это существо кормит грудью своих детенышей. Симург враждебно относится к змеям, а его естественная среда обитания — места с большим количеством воды. Говорят, что его перья цвета меди, и хотя первоначально он был описан как собака-птица, позже он был показан с головой человека или собаки. Как можно заметить, симург не имеет с пиатэком — армянским бескрылым грифоном — ничего общего, хотя персидское влияние и было сильным. В целом симург больше напоминает феникса или сфинкса.

‌‌Пиатэк (Փիաթեկ) — в древнеармянской мифологии существо, похожее на бескрылого грифона. Это животное имело очень большой клюв и странные волосы, которые вставали дыбом. Упомянут лишь на одной армянской табличке.

Пиатэк существо очень загадочное и скрытное. По существующим данным можно предположить, что армянский грифон является разновидностью средневекового кейтонг‌а. Отличительная черта пиаэтека — это отсутствие крыльев и необычные волосы. Если проанализировать, то и кейтонг, и пиатэк не имеют крыльев, а встающие дыбом волосы пиатэка — это не что иное, как шипы кейтонга, которые являются некой эволюцией (или инволюцией) крыльев.

Грифоны представляют из себя созданий, которые воплощают в себе две разные природы: землю и небеса. Грифон без крыльев — это некая эволюция вида, которая теряет способность к полету, взамен приобретая более тесную связь с земной природой. Теряется концепция образа, по некоторым данным, крылья сменяются на шипы, которые в другой интерпретации являются лучами Солнца. Если представить классического грифона без крыльев, но с гривой из солнечных лучей и возможностью исторгать пламя (следствие потери крыльев), то перед нами представляется новое существо. Как хранитель Солнца грифон был связан с солнечным богом Аполлоном, чью колесницу он вез по небу (в «Божественной комедии» Данте Алигьери грифон толкает повозку Иисуса Христа). Смена крыльев на огненно-земную природу позволяет предположить, что, как и кейтонг, пиатэк является огненным бескрылым грифоном, но — грифоном Армянского Нагорья.

Альфин — вымышленное геральдическое животное, очень похожее на геральдического тигра, но с более плотным и волосатым телом, густой гривой, вытянутыми ушами, длинным тонким языком и перекрученным хвостом. Передние лапы у альфина орлиные. Иногда орлиными изображаются все четыре лапы.

Как мы можем предположить, исходя из описания, альфины (частично и энфилды — существа с головой лисицы) крайне схожи с пиатэками. Возможно, альфин, кейтонг и пиатэк были разновидностями бескрылых грифонов: альфины — германскими, кейтонги — английскими, пиатэки — армянскими.

Армянский крылатый Аралез, прообразом которого, возможно, были гампры, древнеиранский Сэнмурв — полусобака-полуптица с рыбьей чешуей — и древнерусский крылатый пес Симаргл также заслуживают особого внимания. Однако включать их в ранг грифонов нельзя. В некоторых текстах, например, аралезов описывали как людей с собачьими головами, таким образом в этом контексте они не имеют ничего общего с грифонами.

Грифоны и христианство

В 828 году венецианские купцы выкрали из Александрии мощи евангелиста Марка. Апостол стал покровителем Венеции, а его звериное воплощение — крылатый лев — символом города. Образ крылатого зверя уходит корнями в Ветхий Завет. В книге пророка Иезекииля появляется тетраморф — существо с четырьмя лицами: человека, льва, быка и орла. В Апокалипсисе Иоанна они же выступают в качестве апокалиптических существ. Позднее христианские богословы связали четыре крылатых образа с евангелистами. Матвей — ангел, Марк — лев, Лука — телец, Иоанн — орел.

Грифон — наполовину орел, наполовину лев. Орел — величайший и летает выше всех птиц, и его крылья позволяют ему подняться на небеса, где он живет, а лев — величайший и царь всех зверей, он правит всеми пресмыкающимися и властвует над ними.

Иисус Христос является истинным Богом, духовным в высшей степени и живет на небесах, и также он является истинным человеком, величайшим из земных творений, хозяином и управляющим всего творения. И точно так же, как Иисус Христос является полностью Богом и полностью человеком, грифон воплощает в себе две ипостаси.

Существо, которое грифон ненавидит больше остальных, — это лошадь, то есть плоть. И всех лошадей он пожирает. Ибо это точно так же, как Иисус Христос, хотя он и стал плотью и был похож на людей во всем, кроме греха, презирал греховные наклонности плотского вожделения. Плоть, которую он умертвил на кресте, чтобы она могла прославиться в воскресении его тела.

Вот почему грифон стал символизировать Иисуса Христа: он показывает природу Христа в широком смысле.

Грифоны в урартской культуре

В урартской культуре прослеживалась антропоморфизация божеств, то есть очеловечивание. Перенесения человеческих свойств на животных или растения являлась, своего рода, эволюцией — переходом от зооморфизма к антропоморфизму. Предметы культа сохранили следы этих промежуточных стадий. Урартологи полагают, что эта эволюция представлена в образах летающих грифонов и ангелов. Грифоны приобрели человеческие качества: ноги, руки. Это были уже не львы с крыльями и орлиной головой, а люди с крыльями и орлиной головой, львиный элемент полностью замещался человеческим.

Обратим внимание на работу Степана Есаяна «Урартские бронзовые пояса Ширака и их новые параллели в Западной Армении», где есть множество упоминаний грифонов и их представлений в эпоху Араратского (урартского) царства:

«Судя по сохранившимся частям пояса, его бордюр выл образован из выпуклых точек и кружочков. Центральная часть лицевой поверхности украшена ячейками ромбовидной формы, образованными парными гравированными линиями. Внутри и по обе стороны ячеек расположены фигуры различных животных, а также розетки, образованные из пяти или семи кружочков. На самом левом фрагменте имеется стилизованное изображение грифона в виде крылатого льва с рыбьим хвостом и птичьей головой, на следующем фрагменте под ячейкой изображен лев с поднятой лапой, на третьем-внутри ячейки сохранились изображения головы и передней ноги лошади. В первой части внутри ячейки сохранилось изображение фигуры льва (без головы), а над ячейкой-быка, рядом, под следующей ячейкой, изображен грифон, отличающийся от грифона левой части тем, что голова у него человеческая.

В первой верхней ячейке в центральной части изображен скачущий бык, а во второй и третьей- крылатые грифоны с рыбьими хвостами и бычьими копытами. В первой и второй ячейках нижнего ряда левой части пояса изображены скачущие быки, а в третьей и четвертой- крылатые лучники с рыбьими хвостами. В первой и второй ячейках помещены скачущие быки, а в третьей-крылатый грифон с рыбьим хвостом.

Таким образом, пояс из Ширака относится к группе поясов с культовыми сценами. Он представлен фрагментом левой части пояса из Ленинакана. Длина сохранившегося фрагмента 14.5см, ширина 12.5см. По его верхнему краю проходит бордюр в виде витого жгута, а нижний украшен гирляндой из пальметок и плодов. В центральной части фрагмента находится изображение бегущего грифона в виде крылатого льва с головой хищной птицы. Тщательно прорисованы перья крыльев передних и задних лап и торчащий хвост. Особенно хорошо прочерчена шея и грудь, где мелкими штрихами подчеркнуты мелкие пуховые перья. Четко отмечены круглый глаз и крупный изогнутый клюв. Перед грифоном находится изображение ветви дерева, увенчанного солнечным диском с вписанным в него крестом.

Для приблизительной реконструкции декора Ленинаканского пояса с изображением грифона приведем описание нескольких поясов, где их центральную часть, наряду с прочими изображениями, занимают одна или несколько чередующихся крупных фигур, которые имеют абсолютно отличные друг от друга изображения. К числу подобных поясов относится фрагмент левой части пояса из мюнхенского музея. Здесь изображена крупная птица с раскрытыми крыльями. Небольшая голова на невысокой шее передана схематически, четко отмечен миндалевидный глаз и крупный полуоткрытый клюв».

Судя по изображениям и описаниям грифонов, в эпоху Араратского царства они представлялись весьма неоднозначно, в некоторых местах даже прослеживался химеризм: появлялся рыбий хвост, бычьи копыта.

Теперь обратимся к труду Бориса Борисовича Пиотровского «Скифы и древний Восток»:

«Большой интерес представляют и роговые скифские изделия, найденные на Кармир-блуре. При раскопке главных ворот цитадели, внутри них, была обнаружена “комната привратника”, сохранившая свою обстановку. На полу около лежанки, сложенной из сырцовых кирпичей, были найдены два больших оленьих рога. Тут же лежали кусок рога, обработанный в виде рукоятки ножа, и небольшая головка грифона с бараньими рогами, имеющая внизу выступ с отверстиями для скрепления этой головки с другими частями предмета. Принадлежность этой вещицы к числу образцов скифского искусства очевидна, особенно при сравнении её с роговыми предметами из Келермесских курганов, а также из скифских курганов, раскопанных у с. Смелы.

Назначение головки грифона, найденной в “комнате привратника”, не вполне ясно; она носит следы потёртости от долгого употребления и, вероятно, предназначалась в качестве модели для изготовления подобной же фигурки из рогов, находившихся около лежанки. В 1950 г. была найдена другая головка грифона из рога, служившая уже, несомненно, пряжкой для перекрестия ремней, совершенно совпадающей с такими же пряжками из Келермесских курганов.

В одном из помещений цитадели около распиленных железной пилкой, лежавшей тут же, роговых заготовок, среди изготовленных предметов, лежала головка грифона, отличающаяся от приведённых выше отсутствием рогов. Я уже указывал на то, что образ грифона в архаическом скифском искусстве появился под влиянием древневосточного искусства и искусства Малой Азии. В Ассирии и Урарту грифон определённо выступает одним из распространённых мифических и художественных образов. Вероятно, через Закавказье он перешёл к скифам, в скотоводческом обществе которых претерпел некоторые формальные изменения — непонятные длинные загнутые уши, характерные для грифона в Средиземноморье, были заменены рогами и, таким образом, рогатый грифон стал типичным для скифского искусства. На Кармир-блуре оказались оба типа грифонов. Скифские конские уборы, найденные при раскопках Тейшебаини, дают три различных типа. На костяке лошади, погибшей при штурме цитадели, были обнаружены остатки убора — дисковидный серебряный фалар с полушаровидной выпуклостью в средней части и четыре бронзовые пряжки для ремней: две в виде птичьего клюва с весьма стёртым стержнем и две другие в форме трёхлопастной свастики».

Зацветшие грифоны в древнеармянской культуре

Армянскому нагорью присуще растительное своеобразие, которое представляет собой определенную флористическую целостность. Безусловно, в своеобразных природных условиях должна была формироваться и культура, отличающаяся определенной самобытностью, а параллельно с явлениями эндемизма во флоре нагорья следует ожидать и некоторые «эндемичные» явления в человеческой культуре. Согласно Николаю Вавилову, Армянское нагорье — это один из очагов в Юго-Западноазиатском центре происхождения культурных растений.

В трудах многих армянских средневековых авторов — Агатангелоса (IV в.), Кохбаци (V в.), Магистроса (XI в.), Гераци (XII в.) и других — имеются сведения о флоре, растительности, ландшафтах Армянского нагорья, но особого внимания заслуживает труд Алишана (XIX в.) «Айбусак» («Հայբուսակ կամ հայկական բուսաբանություն»), а в одной из работ Гарегина Срвандзтянца есть даже отдельная глава, посвященная флоре — «Названия растений», в которой в алфавитном порядке приводятся фитонимы и краткие описания растений, с указанием на их использование, произрастающих в областях Ван, Муш, Айрарат. Растения в армянском эпосе, сказках и мифах, а также информация, которая содержится в армянской исторической художественной литературе, имеет документальную ценность.

В начале X века в искусстве Армении зарождается новая тема — «процветшие» животные, которая ярко представлена в церковном зодчестве и декорации интерьера Ахтамарской церкви. Тема «зацветших», или «процветших» животных приобретает огромную популярность на протяжении всего Средневековья. Сфера влияния новой тематики распространяется и на армянскую миниатюру.

Синкретизм флоры и фауны, синкретизм качеств, присущих растениям и животным, находили свои проявления в монументальном искусстве. В русле монументального искусства происходила успешная контаминация: растения наделяли животных своими уникальными чертами. Здесь следует отметить, что животные не были подобраны случайным образом: птицы, сфинксы, сирины были охранителями Рая, их изображали над входами (порталы, двери, окна и т.д.), а фантастические львы, грифоны и драконы — покровителями правящих родов, служили для отвращения, отпугивания. Можно заметить, что животных делили на земных и небесных, где грифоны были земными хранителями-стражами знатных особ, родов. Как было отмечено выше, грифоны и тут играют роль сторожевых псов, охраняющих какое-либо богатство.

На двинской и анийской поливной керамике, датируемой XI-XIII веками, грифоны, сирины, сфинксы изображены с «зацветшими» крыльями и хвостами. Армянские гипсовые образцы с изображениями перечисленных животных из Мушского монастыря и фрагменты из Конии, с теми же животными, даны на сплошном растительном фоне. В армянской культуре синкретизм растительного и животного миров нашел свое признание и применение практически во всех сферах как декоративно-прикладного, так монументально-декоративного искусства.

Лилит Микаелян в своем труде «“Расцветшие” животные в искусстве Сасанидского Ирана и средневековой пластике Армении X-XIV веков» уже рассмотрела эту тему, и к этому можно лишь добавить точку зрения о Мировом древе, которое было неразрывно связано с древнеармянской культурой.

Грач Мартиросян приводит доводы в пользу присутствия в армянской мифологии змееподобного существа по имени Андундайин Одз, который живет в бездонных водах, окружающих Мировое Древо. Армянские фольклорные тексты позволяют реконструировать Змея Бездны (Andndayin Ōj), огромного черного змея (sev ōj) в Черной воде (Sew ǰur) Бездны, у дерева Бездны (andndayin caṙ). Эта картина соответствует данным из ведийской и эддической мифологий.

Можно предположить, что армянские грифоны менее зооморфны, чем их европейские сородичи. Армянским грифонам свойственны элементы антропоморфизма. Следует различать пиатэка и араратских (урартских) грифонов: пиатэка можно рассматривать как подвид кейтонга, а араратских грифонов — как вид грифонов вообще. Армянские грифоны с человеческими головами больше тяготеют к сфинксам (иногда к мантикорам).

Тема растительности и почитание Мирового древа нашло свое «повторное» отражение в культуре армян в средневековом популярном течение синкретизма растительного и животного природ.

Впрочем, необходимо учитывать и тот факт, что древние армяне почитали определенные деревья и растения: гранат, платан, тополь, абрикос, виноград, базилик-реан. Возможно, существует «наслоение» определенных растений на определенных животных, чтобы получилась полноценная картина с конкретной семантической оправой: грифоны в сочетании с гранатами могли быть символами защиты семьи, семейного очага, в сочетании с виноградом — символами защиты веры и так далее.

Корюн Оганян, магистр АГПУ имени Хачатура Абовяна, специально для Армянского музея Москвы

Обложка: Грифон. Настенная роспись помпейской Виллы Мистерий, ок. II-I в. до н.э. Фото: wikimedia.org

Как называется птица лев

Персидский Симург, подобие сокола с головой льва или собаки, внешне напоминает Семаргла (древнерусское языческое божество, похожее на крылатого пса), но, если говорить о роли этой птицы в мифах, культуре и литературе Ирана, скорее аналогично волшебной Жар-Птице.

Правда, в некоторых русских сказках упоминаются сады, в которых летает множество жар-птиц, а вот Симург у персов – единственная в своем роде птица, существовавшая с самого начала времен, мудрая и способная провидеть будущее. Жар-Птица, как считалось, живет в райском краю славян – Ирие, Симург же вьет свое гнездо на вершине горы Эльбурс. Как и Жар-Птица, Симург – женского рода (что немного странно для русского уха, которое смущает согласная буква на конце слова).

О современной важности птицы Симург говорит тот факт, что она стала символом ежегодного международного кинофестиваля «Фаджр» в Тегеране. Главной кинопремией этого престижного конкурса является «Хрустальный Симург». Голова Симург (у птицы есть еще одно название – «Хома») является символом иранской авиакомпании Iran Air.

Особую значимость мифической птице Симург в персидской культуре в свое время придал Фирдоуси в знаменитом эпосе «Шахнаме». И этот эпизод поэмы остается одним из самых известных.

У персидского царя Сама родился сын – Заль. Мальчик оказался альбиносом, и царь испугался, приняв его за порождение демонов. Поэтому он бросил сына на склонах горы Эльбурс. Добросердечная птица Симург, жившая на вершине Эльбурса, услышала плач мальчика. Она нашла его и сама его вырастила.

Заль рос мудрым и умелым – ведь своими знаниями с ним делилась сама бессмертная Симург, видевшая и слышавшая все с начала времен и смотрящая в будущее. Все же, когда Заль вырос, он решил вернуться в мир людей. Симург была очень опечалена. И дала ему с собой три своих волшебных пера, сказав, что, если она ему понадобится, Залю достаточно будет поджечь одно из перьев и она тут же явится перед ним.

Отсюда в персидском языке появилось расхожее выражение «словно мы его перо подожгли» – так говорят о внезапно появившемся человеке, о котором только что шел разговор.Принц Заль вернулся в царство отца, и тут же влюбился в прекрасную Рудабе – принцессу Кабулистана, который тогда был частью персидских владений.

У них с Залем родился сын – герой Рустам, знаменитый своей силой и умом. Младенец уже при рождении был так тяжел и могуч, что роды затянулись, и Заль испугался, что потеряет жену и сына. Тогда он поджег перо птицы Симург и та тотчас же явилась перед ним. И научила Заля, как сделать жене кесарево сечение, чтобы их сын смог, наконец, появиться на свет. И по сей день эту операцию по-персидски называют «рождение Рустама» («ростам-заи»). Стоит упомянуть, что Рустам до сих пор считается символом силы, благородства и ума, и когда иранцы хотят похвалить красивого, крепко сложенного юношу, то называют его «Рустамом».

Второе перо птицы Симург Заль использовал во время битвы со своим врагом Эсфандияром. А третье так и не было использовано.

Разумеется, приведенный в «Шахнаме» миф о птице Симург – лишь один из множества. В связи с ней следует также упомянуть знаменитую философскую эпическую поэму суфийского мыслителя Аттара. По сюжету птицы устраивают собрание, на котором должны решить, кто будет их царём.

Они решают отыскать легендарную птицу Симург, чтобы предложить ей этот титул. Группа из тридцати птиц, каждая из которых символизирует собой тот или иной порок, мешающий человеку достичь просветления, отправляется на поиски жилища Симург и для этого должна преодолеть семь долин (семь чувств, которые, согласно суфиям, человек должен преодолеть в себе для познания природы Бога). Поэма заканчивается тем, что они находят это жилище, которым оказывается большое озеро; посмотрев в воды озера, птицы видят в нём лишь свои собственные отражения.

Многое здесь строится на игре слов: «Симург», название легендарной птицы из иранской мифологии, созвучно с персидским «си морг», что означает «тридцать птиц». Концовка поэмы связана с суфийским учением: Бог, согласно суфизму, существует не в виде некой внешней субстанции или отдельно от Вселенной, а отражается в совокупности всего существующего.

Страницы:

• Афоризмы и притчи,
• Литература Ирана,
• Окно в Иран,
• Россия и Иран,
• Традиции и обряды иранцев

Русский [ править ]

Корень: -царь-; корень: -птиц-; окончание: -а.

Произношение [ править ]

• МФА: ед. ч. [ t͡sarʲ ˈptʲit͡sə ], мн. ч. [ t͡sɐˈrʲi ˈptʲit͡sɨ ]

Семантические свойства [ править ]

Значение [ править ]

1. нар.-поэт.орёл ◆ «Царём» в русском обиходе называют не только монарха, главу государства, но и всё, что выделяется из обыкновенного ряда: царь-птица ― орёл, царь зверей ― лев, царь-девица ― зачинщица всех шалостей девичьих ..С. Романюк, «Царь-пушка» // «Наука и жизнь», 2007 г. [НКРЯ]

«Лев всегда золотой, а единорог — серебряный». Зачем московским домам фантастические твари и где они обитают

Фасады старых московских домов украшают фантастические существа — единороги, грифоны, драконы и девы-птицы. Их можно видеть на дворцах, зданиях банков и государственных учреждений — например, еще во времена Ивана Грозного лев с единорогом стали эмблемой московского Печатного двора. Что обозначают эти фигуры, откуда они к нам пришли и для чего их изображали в городе, рассказала «Мосленте» куратор выставки Музея Москвы «Как найти грифона» Екатерина Святицкая. Ниже — ее монолог.

Здание Синодальной типографии, Никольская, 15
Фото: Абрамов Роман Николаевич / Фотобанк Лори

Точные копии с домонгольской белокаменной резьбы

Фантастические существа, которые появляются на территории Древней Руси, Московской Руси, приходят из Византии.

Есть прекрасная научная лаборатория, которая называется «Археолаб», там делают точные копии с белокаменной резьбы, сохранившейся на фасадах древнерусских соборов во Владимире и Юрьеве-Польском. Благодаря им у нас есть несколько изображений фантастических существ оттуда — и коронованный кентавр, и девы-птицы, и орел, который станет потом геральдическим символом — и с одной, и с двумя головами. Самое главное, что это тактильные модели, которые можно трогать, представляя, как люди, строившие храм, работали своими инструментами и что возникало у них под рукой.

Здание Синодальной типографии ул. Никольская, 15. 1811-1814. Архитекторы — А.Н. Бакарев, И.Л. Мироновский

© Фото: предоставлено Музеем Москвы

Мономахов трон стоит на львах

Очень интересная геральдическая пара, которая у нас активно проявляется во времена Ивана Грозного, — это лев и единорог. Если мы говорим о львах как защитниках, то европейская традиция здесь очень давняя. Упоминание скульптур львов есть в Ветхом Завете — они охраняют трон царя Соломона. Аллеи львов есть в Микенах, на Делосе. И в Древнем Риме, и в Средневековье итальянцы очень любили изображать львов, охраняющих ворота, двери и различные проходы, коридоры на виллах и в дворцах. К XVI веку эта традиция закрепляется и у нас. Например, Мономахов трон XVI века — царское место в Успенском соборе Московского Кремля — стоит на львах.

Лев с единорогом изображены на московском Печатном дворе. На воротах они не сохранилась, но эта пара перекочевала на здание Синодальной типографии, которая была там построена в конце XIX века

Сейчас это здание РГГУ на Никольской. Важно, что в эту композицию входят еще и солнечные часы.

Власть земная и власть небесная

У пары лев — единорог мощнейшая символика. Самое простое объяснение, лежащее на поверхности, — это два уровня власти. Лев олицетворяет силу, мощь, рачительность, защиту и охрану, это власть земная, царская, императорская. А единорог — власть духовная, символ Христа, власти церкви. Когда в изображении появляется цвет или металл, видно, что лев всегда золотой, а единорог — серебряный. Это уже символы Солнца и Луны, поэтому такая пара часто изображается с астрономическими приборами и атрибутами небесного мира — со звездами, например, или с солнечными часами, как на Никольской в Москве. В таком случае единорог и лев могут восприниматься как символ времени. И если задуматься о том, что книги печатаются для сохранения знаний и памяти в веках, то становится ясно, почему образ времени и его сохранения разместили на здании, в котором занимались книгопечатанием.

Шпиль Государственного исторического музея, Красная площадь, 1. 1874-1883, Архитекторы — В.О. Шервуд, А.П. Попов

© Фото: предоставлено Музеем Москвы

Единороги из Московского Кремля

Единорогов мы можем увидеть и на прекрасных белокаменных резных деталях так называемых Львиных ворот из собрания музея «Коломенское». Предполагается, что изначально эти ворота были украшены изумительными резными львами. По бокам от них были «гирьки» с фантастическими тварями, в том числе грифонами. Считается, что изначально ворота стояли в Кремле и украшали Потешный дворец царя Алексея Михайловича. Сегодня на этом месте находится Дворец съездов. Потом ворота разобрали, и этот заново собранный портал переместили в Преображенскую богадельню. От него остались фотографии, на которых очень хорошо видны наши львы. Там они лежат в основании арки портала. Сохранились и подвесные гирьки с единорогом и крылатым конем. После того как портал был разобран, уже в XX веке стараниями Петра Барановского эти архитектурные детали попали в Коломенское и теперь являются частью коллекции музея.

Очень интересно, как образы львов перекочевывают из эпохи в эпоху. Когда мы смотрим на московских львов XVII века, то видим домонгольские прототипы. Мордами, позами они очень похожи на владимирских

Они изображаются на книжных заставках, на них стоит Мономахов трон, и в более позднее время они появятся на московских фасадах. Если перечислять, где можно в центре Москвы увидеть львов и единорогов, то назовем шпиль Государственного исторического музея, здание Синодальной типографии на Никольской. Прекрасны львы и единороги на фасадах Марфо-Мариинской обители. Кроме того, есть львы и на здании Казанского вокзала, очень похожие на львов из Коломенского. Похоже, их просто скопировали.

Шпиль Казанского вокзала. Комсомольская площадь, 2. 1862, 1913-1919, достроен в 1940 году. Архитектор А. В. Щусев

© Фото: предоставлено Музеем Москвы

Былинный дракон и библейский змей-искуситель

Кстати, на шпиле Казанского вокзала установлен очень необычный восточный дракон. Как правило, драконов мы встречаем на изображениях святого Георгия со змеем, но тут у нас — необычный змей, символ Казани, выбивающийся из общей геральдической темы. Базовое значение любого дракона и змея — это некое злобное, инфернальное существо. Будь то одноголовый змей, который символизирует дьявола, или Змей Горыныч, который тоже олицетворяет зло, неважно, трех-, шести-, девяти- или двенадцатиголовое.

Конечно же, для нас трехглавый змей — это былинный персонаж со всеми его свойствами. А если образ исходит из иконографии, то это дьявол — змей великий и древний, который соблазняет Еву и Адама

У нас много змееборцев, это не только святой Георгий, но и архистратиг Михаил, который тоже изображается поражающим копьем змея. Есть и былинные образы — и Никита Кожемяка, и Добрыня Никитич.

В Москве очень много змеев, связанных со святым Георгием. Перечислить все адреса невозможно, их очень много. На выставке мы показываем несколько самых известных москвичам точек. Один из самых «свежих» змеев, которого поражает Георгий Победоносец, находится на куполе торгового центра Манеж.

Чудо Георгия о змие на гербе Москвы

До революции, с екатерининских времен, змей-дракон попадает на утвержденный герб Москвы, поэтому встречается везде: и на документах, и на зданиях, и на официальных предметах. После революции герб Москвы меняется, он становится технократическим — со звездами и шестеренками. Таким он оставался на протяжении всего периода советской власти, до 1991 года. С 1995-го, когда наш новый герб был утвержден, композиция «Георгий со змием» была решена современным художником уже в других цветах. Логично, что, когда в те же годы строили торговый центр Манеж, что в самом центре города, под стенами Кремля, изобразили святого Георгия, поражающего этого злобного дракона.

© Фото: предоставлено Музеем Москвы

На Боровицкой башне есть одно из древнейших московских изображений этого сюжета. Рельеф, пострадавший от времени, находится на высоте, но его можно увидеть. Вы найдете его не над воротами, а сбоку, на основной грани башни.

Георгия со змеем можно встретить на фасадах многих московских зданий — на особняке Понизовского на Поварской, на фасаде Киевского вокзала и на здании начального училища на Большой Пироговке, 9А. Естественно, и Георгий, и дракон очень хорошо видны на здании мэрии и на ссудной казне в Настасьинском переулке, 3. Как городской государственный символ он активно использовался в XIX — начале XX века, особенно на официальных присутственных зданиях. Это продолжает происходить и сейчас. Зайдя в любую префектуру, мы видим изображение городского герба.

На выставке мы показываем и литой образок с Георгием Победоносцем, найденный археологами на Манежной площади. Нашли его в середине 1990-х, и тогда это было целое событие — образок, старинный символ города найден у самого Кремля. Еще одно воплощение темы змеев — политические плакаты начала XX века и советского периода, которых у нас довольно хорошая коллекция. В эпоху Первой мировой войны старые былинные образы использовались для политической агитации. Изображался доблестный богатырь, олицетворявший Россию, который сражался с драконом с головами политических лидеров Германии, Австро-Венгрии и Турции. Есть на выставке и другой интересный плакат 1918 года, где копьем змея поражает всадник, полностью похожий на святого Георгия, но уже без нимба, а чудовище, которое он убивает, — это царизм.

Неорусские крылатые львы, русалки и наяды

Помимо единорогов, львов и драконов на фасадах московских домов встречаются крылатые львы, различные водяные существа — русалки, наяды, а также сирины и другие девы-птицы. Такие образы сохранились на зданиях рубежа XIX и ХХ веков. Это дом на Соймоновском проезде, Марфо-Мариинская обитель на Большой Ордынке, доходный дом Клингсланда в Большом Козихинском и знаменитый дом страхового общества «Россия» на Сретенском бульваре, Третьяковская галерея в Лаврушинском переулке и дом Перцовой рядом с храмом Христа Спасителя.